Патриарх Всея Руси Алексий II

убивайся сам! ;) удачи!

 

я извинясь, но тибе никажеццо что ты сибя видёш как дурак?

 

у меня воспитание и взгляд на жизнь -другой, и это не та тема для меня, где искать правду. оставася с своей, у меня своя. тут я дискутировать не собираюсь, да и вобще с тобой общение для меня не приятно. поэтому, я и сваливаю.
+1 к моему предыдущему посту ;)

 

это тебе так кажется

 

мне почемуто кажется что ты нетупой, и сам можеж догадаться что тема не о религии а о смерти человека.
О мёртвом или хорошее или ничего(с)
А то что ктото в это верит а ктото нет, так это дело каждого.

 

Макс теперь ты должен убится

 

не тибе его судить мне так кажется...

 

да тут в кого не ткни-судья.... вот и мойшу осуждать начали

 

:?:

 

Сообщение от Мойша
высер отстой !
...... если тебе папа или другой для тебя авторитетный человек вбил в голову принцип - О мертвых либо хорошо, либо ничего, то убейся.....

 

БОДРИЧКОМ ПАЧАНЧИКИ !!!!


http://www.youtube.com/watch?v=eB6vPwwBGGs

Смотрите ребята до конца

 

Эххх, религия...... все войны от неё......
Я предпочитаю отмалчиваться, ибо спорить с фанатиками или с теми у кого мозги промыты - бесполезняк, но чтобы вам была понятна моя позиция - мне этого человека не жаль, но о мёртвых либо хорошо, либо ничего!

Вообщем - Земля ему пухом и прахом!

 

1 Пусть земля ему будет пухом...
2 Мойша,выпей яду...

 

+ 1

 

Многое он зделал для провославных.
Земля ему пухом.

 

Искренние саболезнования,жалко человека

 

Скорбим...
Ужасный год!!! Скорее, скорее, СКОРЕЕ бы закончился этот самый отвратительный год на моей памяти!!!

 

-- Извините меня, пожалуйста, -- заговорил подошедший с иностранным акцентом, но не коверкая слов, -- что я, не будучи знаком, позволяю себе...но предмет вашей ученой беседы настолько интересен, что...
Тут он вежливо снял берет, и друзьям ничего не оставалось, как приподняться и раскланяться.
"Нет, скорее француз..." -- подумал Берлиоз.
"Поляк?.." -- подумал Бездомный.
Необходимо добавить, что на поэта иностранец с первых же слов произвел отвратительное впечатление, а Берлиозу скорее понравился, то есть не то чтобы понравился, а... как бы выразиться... заинтересовал, что ли.
-- Разрешите мне присесть? -- вежливо попросил иностранец, и приятели как-то невольно раздвинулись; иностранец ловко уселся между ними и тотчас вступил в разговор.
-- Если я не ослышался, вы изволили говорить, что Иисуса не было на свете? -- спросил иностранец, обращая к Берлиозу свой левый зеленый глаз.
-- Нет, вы не ослышались, -- учтиво ответил Берлиоз, -- именно это я и говорил.
-- Ах, как интересно! -- воскликнул иностранец.
"А какого черта ему надо?" -- подумал Бездомный и нахмурился.
-- А вы соглашались с вашим собеседником? -- осведомился неизвестный, повернувшись вправо к Бездомному.
-- На все сто! -- подтвердил тот, любя выражаться вычурно и фигурально.
-- Изумительно! -- воскликнул непрошеный собеседник и, почему-то
воровски оглянувшись и приглушив свой низкий голос, сказал: -- Простите мою навязчивость, но я так понял, что вы, помимо всего прочего, еще и не верите в бога? -- он сделал испуганные глаза и прибавил: -- Клянусь, я никому не скажу.
-- Да, мы не верим в бога, -- чуть улыбнувшись испугу интуриста,
ответил Берлиоз. -- Но об этом можно говорить совершенно свободно.
Иностранец откинулся на спинку скамейки и спросил, даже привизгнув от любопытства:
-- Вы -- атеисты?!
-- Да, мы -- атеисты, -- улыбаясь, ответил Берлиоз, а Бездомный
подумал, рассердившись: "Вот прицепился, заграничный гусь!"
-- Ох, какая прелесть! -- вскричал удивительный иностранец и завертел
головой, глядя то на одного, то на другого литератора.
-- В нашей стране атеизм никого не удивляет, -- дипломатически вежливосказал Берлиоз, -- большинство нашего населения сознательно и давно перестало верить сказкам о боге.
Тут иностранец отколол такую штуку: встал и пожал изумленному редактору руку, произнеся при этом слова:
-- Позвольте вас поблагодарить от всей души!
-- За что это вы его благодарите? -- заморгав, осведомился Бездомный.
-- За очень важное сведение, которое мне, как путешественнику,
чрезвычайно интересно, -- многозначительно подняв палец, пояснил заграничный чудак.
Важное сведение, по-видимому, действительно произвело на путешественника сильное впечатление, потому что он испуганно обвел глазами дома, как бы опасаясь в каждом окне увидеть по атеисту.
"Нет, он не англичанин..." -- подумал Берлиоз, а Бездомный подумал: "Где это он так наловчился говорить по-русски, вот что интересно!" -- и опять нахмурился.
-- Но, позвольте вас спросить, -- после тревожного раздумья спросил
заграничный гость, -- как же быть с доказательствами бытия божия, коих, как известно, существует ровно пять?
-- Увы! -- с сожалением ответил Берлиоз, -- ни одно из этих
доказательств ничего не стоит, и человечество давно сдало их в архив. Ведь согласитесь, что в области разума никакого доказательства существования бога быть не может.
-- Браво! -- вскричал иностранец, -- браво! Вы полностью повторили
мысль беспокойного старика Иммануила по этому поводу. Но вот курьез: он начисто разрушил все пять доказательств, а затем, как бы в насмешку над самим собою, соорудил собственное шестое доказательство!
-- Доказательство Канта, -- тонко улыбнувшись, возразил образованный редактор, -- также неубедительно. И недаром Шиллер говорил, что кантовские рассуждения по этому вопросу могут удовлетворить только рабов, а Штраус просто смеялся над этим доказательством.
Берлиоз говорил, а сам в это время думал: "Но, все-таки, кто же он такой? И почему так хорошо говорит по-русски?"
-- Взять бы этого Канта, да за такие доказательства года на три в
Соловки! -- совершенно неожиданно бухнул Иван Николаевич.
-- Иван! -- сконфузившись, шепнул Берлиоз.
Но предложение отправить Канта в Соловки не только не поразило иностранца, но даже привело в восторг.
-- Именно, именно, -- закричал он, и левый зеленый глаз его, обращенный
к Берлиозу, засверкал, -- ему там самое место! Ведь говорил я ему тогда за
завтраком: "Вы, профессор, воля ваша, что-то нескладное придумали! Оно, может, и умно, но больно непонятно. Над вами потешаться будут".
Берлиоз выпучил глаза. "За завтраком... Канту?.. Что это он плетет?" -- подумал он.
-- Но, -- продолжал иноземец, не смущаясь изумлением Берлиоза и
обращаясь к поэту, -- отправить его в Соловки невозможно по той причине, что он уже с лишком сто лет пребывает в местах значительно более отдаленных, чем Соловки, и извлечь его оттуда никоим образом нельзя, уверяю вас!
-- А жаль! -- отозвался задира-поэт.
-- И мне жаль! -- подтвердил неизвестный, сверкая глазом, и продолжал:
-- Но вот какой вопрос меня беспокоит: ежели бога нет, то, спрашивается, кто же управляет жизнью человеческой и всем вообще распорядком на земле?
-- Сам человек и управляет, -- поспешил сердито ответить Бездомный на этот, признаться, не очень ясный вопрос.
-- Виноват, -- мягко отозвался неизвестный, -- для того, чтобы
управлять, нужно, как-никак, иметь точный план на некоторый, хоть сколько-нибудь приличный срок. Позвольте же вас спросить, как же может управлять человек, если он не только лишен возможности составить какой-нибудь план хотя бы на смехотворно короткий срок, ну, лет, скажем, в тысячу, но не может ручаться даже за свой собственный завтрашний день? И, в самом деле, -- тут неизвестный повернулся к Берлиозу, -- вообразите, что вы,
например, начнете управлять, распоряжаться и другими и собою, вообще, так сказать, входить во вкус, и вдруг у вас... кхе... кхе... саркома легкого...
-- тут иностранец сладко усмехнулся, как будто мысль о саркоме легкого доставила ему удовольствие, -- да, саркома, -- жмурясь, как кот, повторил он звучное слово, -- и вот ваше управление закончилось! Ничья судьба, кроме своей собственной, вас более не интересует. Родные вам начинают лгать, вы, чуя неладное, бросаетесь к ученым врачам, затем к шарлатанам, а бывает, и к
гадалкам. Как первое и второе, так и третье -- совершенно бессмысленно, вы сами понимаете. И все это кончается трагически: тот, кто еще недавно полагал, что он чем-то управляет, оказывается вдруг лежащим неподвижно в деревянном ящике, и окружающие, понимая, что толку от лежащего нет более
никакого, сжигают его в печи. А бывает и еще хуже: только что человек соберется съездить в Кисловодск, -- тут иностранец прищурился на Берлиоза,
-- пустяковое, казалось бы, дело, но и этого совершить не может, потому что неизвестно почему вдруг возьмет -- поскользнется и попадет под трамвай! Неужели вы скажете, что это он сам собою управил так? Не правильнее ли думать, что управился с ним кто-то совсем другой? -- и здесь незнакомец
рассмеялся странным смешком.
Берлиоз с великим вниманием слушал неприятный рассказ про саркому и трамвай, и какие-то тревожные мысли начали мучить его. "Он не иностранец! Он
не иностранец! -- думал он, -- он престранный субъект... Но позвольте, кто же он такой?"
-- Вы хотите курить, как я вижу? -- неожиданно обратился к Бездомному
неизвестный, -- вы какие предпочитаете?
-- А у вас разные, что ли, есть? -- мрачно спросил поэт, у которого
папиросы кончились.
-- Какие предпочитаете? -- повторил неизвестный.
-- Ну, "Нашу марку", -- злобно ответил Бездомный.
Незнакомец немедленно вытащил из кармана портсигар и предложил его Бездомному:
-- "Наша марка".
И редактора и поэта не столько поразило то, что нашлась в портсигаре именно "Наша марка", сколько сам портсигар. Он был громадных размеров, червонного золота, и на крышке его при открывании сверкнул синим и белым огнем бриллиантовый треугольник.
Тут литераторы подумали разно. Берлиоз: "Нет, иностранец!", а
Бездомный: "Вот черт его возьми! А?"
Поэт и владелец портсигара закурили, а некурящий Берлиоз отказался.
"Надо будет ему возразить так, -- решил Берлиоз, -- да, человек
смертен, никто против этого и не спорит. А дело в том, что..."
Однако он не успел выговорить этих слов, как заговорил иностранец:
-- Да, человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он
иногда внезапно смертен, вот в чем фокус! И вообще не может сказать, что он будет делать в сегодняшний вечер.
Какая-то нелепая постановка вопроса..." -- помыслил Берлиоз и
возразил:
-- Ну, здесь уж есть преувеличение. Сегодняшний вечер мне известен
более или менее точно. Само собой разумеется, что, если на Бронной мнесвалится на голову кирпич...
-- Кирпич ни с того ни с сего, -- внушительно перебил неизвестный, --
никому и никогда на голову не свалится. В частности же, уверяю вас, вам он ни в коем случае не угрожает. Вы умрете другой смертью.
-- Может быть, вы знаете, какой именно? -- с совершенно естественной
иронией осведомился Берлиоз, вовлекаясь в какой-то действительно нелепый разговор, -- и скажете мне?
-- Охотно, -- отозвался незнакомец. Он смерил Берлиоза взглядом, как
будто собирался сшить ему костюм, сквозь зубы пробормотал что-то вроде: "Раз, два... Меркурий во втором доме... луна ушла... шесть -- несчастье... вечер -- семь..." -- и громко и радостно объявил: -- Вам отрежут голову!
Бездомный дико и злобно вытаращил глаза на развязного неизвестного, а Берлиоз спросил, криво усмехнувшись:
-- А кто именно? Враги? Интервенты?
-- Нет, -- ответил собеседник, -- русская женщина, комсомолка.
-- Гм... -- промычал раздраженный шуточкой неизвестного Берлиоз, -- ну,
это, извините, маловероятно.
-- Прошу и меня извинить, -- ответил иностранец, -- но это так. Да, мне
хотелось бы спросить вас, что вы будете делать сегодня вечером, если это не секрет?
-- Секрета нет. Сейчас я зайду к себе на Садовую, а потом в десять
часов вечера в МАССОЛИТе состоится заседание, и я буду на нем председательствовать.
-- Нет, этого быть никак не может, -- твердо возразил иностранец.
-- Это почему?
-- Потому, -- ответил иностранец и прищуренными глазами поглядел в
небо, где, предчувствуя вечернюю прохладу, бесшумно чертили черные птицы,
--что Аннушка уже купила подсолнечное масло, и не только купила, но даже разлила. Так что заседание не состоится.

 

Прочитал.
а) К чему это?
б) На*уй это здесь?
в) Зачем так многа?